Варкрафт: Расколотый мир

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Варкрафт: Расколотый мир » Страницы прошлого » Ничего не вернуть


Ничего не вернуть

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

http://wow.blizzwiki.ru/images/thumb/3/3c/The_Eversong_Woods_Dead_Scar_in_art.jpg/350px-The_Eversong_Woods_Dead_Scar_in_art.jpg

Сильвана, Леди Лиадрин

Время:начало весны 616 года
Место:Лес Вечной Песни, возле Тропы Мертвых
Описание:Новоявленная Королева Отрекшихся всё не может вырвать из сердца своего память жизни, а потому силится протянуть руку помощи тем, кто остался с пепелищем вместо дома.
Что думают по этому поводу живые, глядя как мертвые лезут в их дела, надо спрашивать с живых.

Отредактировано Sylvanas Windrunner (2017-11-03 00:54:31)

0

2

Эта земля горела дважды: сначала полчища Плети прошли, выжигая все на своем пути, потом, чтобы спасти от гнили проклятия то, что еще можно было спасти, её подожгли эльфы.
Не было больше короля, Солнечного Колодца и народ, великолепный народ Высших теперь оставался наедине с миром, который враждебно скалился со всех сторон.
Сильвана пропустила сквозь пальцы прах и поднялась: коленопреклоненная, она смотрела на прогоревшую просеку леса, помня, каким густым, величественным, светлым он был прежде.
Золотые клёны взлетали кронами к небесам, огненным плицы взмывали меж высоких шпилей, то тут, то там стоящих башен, где жили ученые мужи, беспечные семьи, одинокие охотники.
Лес был пуст - опушка его - растравленная рана, зияла металлическими обломками брошенного оружия и выбеленным крошевом костей - сюда еще не дошли, чтобы убирать и скрыть позор всего эльфийского народа. Позор всего Альянса.

Баньши повернулась, смотря на кривой строй своих... Отрекшихся.
Пол-дюжины стрелков, пол-дюжины вооруженных оружием не-мертвых. Каждый тащил в заспинных сумках зелья, припасы, целебные травы - не для себя, для живых.
Они были недовольны.
Но будто королева спрашивает со своих подданых.
Они сами ее выбрали - пусть стискивают гнилые челюсти и терпят.
- Идём. - Дюжина не-живых отправилась под сень Великого Леса.

И Сильвана ощутила, что их видят, за ними наблюдают.
Она сбросила капюшон, открывая зорким взорам острые уши, бледное лицо, горящие мертвенно-алым глаза.
- Будьте спокойны, чтобы не случилось, без моей команды, в бой не вступать. - Ветрокрылая тронула луку своего оружия, тревожно пробежалась пальцами по резьбе изгибов и зашагала вперед.
Мертвое воинство идет, не таясь. Не торопится, а вот сердце Сильваны, если бы было горячим от живой крови, колотилось бы рьяно.
"Прости меня, Кель`Талас, я не уберегла тебя"

0

3

Утренний туман, что наносило ветром из Призрачных Земель, укутывал Леса Вечной Песни, превращая деревья и постройки в гротескные и искаженные тени, казалось, что стоит ему развеяться, и взгляду откроется вполне мирный и цветущий пейзаж, что был здесь бессчетные сотни лет, но Лиадрин знала, что правда, сокрытая в тумане, намного ужаснее, чем любые тени. Новый день загорался над разбитым королевством, сдергивая с него покрывало ночи, что хоть как-то скрывало выжженную и оскверненную землю, и некуда было спрятать взор от этих разрушений. Армия Короля – Лича прокатилась по этим землям, превратив их из цветущего сада в ночной кошмар, а величественная и горделивая раса высших эльфов вмиг превратилась умирающий народ, чье будущее было весьма и весьма туманным. На самом деле за последние несколько лет эльфы, вопреки всему, отстроили значительную часть своего королевства и своей жизни заново, белоснежные башни Сильвермуна вновь, восстав из руин, возвысились над горизонтом, а большая часть Лесов Вечной Песни была очищена от Плети, но для некоторых Третья Война оказалась слишком тяжелым испытанием, чтобы так просто забыть ее и вернуться к нормальной жизни, и, движимые жаждой мести, не остановились они, отбросив Плеть из Лесов Вечной Песни, не задержались восстановить разрушенное, а продолжили гнать Плеть на юг, сделав это единственной целью своей, зачастую недолгой, жизни. И Лиадрин была среди них.

Они стояли лагерем не так далеко от южной кромки леса, у последнего чистого, не пораженного скверной источника воды. Полсотни воинов, если их можно было так назвать, поскольку были они не эльфийским воинством, а скорее чем-то сродни народному ополчению, Лорд-регент Терон явственно не одобрял подобные экспедиции в земли пораженные Плетью, разумно считая, что есть задачи поважнее, но отчасти был готов закрывать на это глаза, а отчасти просто не имел ресурсов, чтобы прекратить это, и был вынужден мириться с этим, как с неизбежным злом, и даже помогать им экипировкой, чтобы они не совсем уж выбрасывали свои жизни на ветер, свободного оружия и доспехов в Квел’Таласе все равно сейчас было значительно больше, чем рук способных его использовать. Лиадрин жила подобной жизнью уже три года, не то, что бы такая жизнь ей сильно нравилась, но она как-то не мыслила подобными понятиями, Третья Война отобрала у нее семью, отобрала у нее Свет, забыв, впрочем, забрать у нее жизнь, и ее планы на будущее были весьма просты и прямолинейны – отправить на тот свет как можно больше Плети перед тем, как кто-нибудь отправит на тот свет ее саму. В ее мозгу этот план был идеален, хотя Лорд-регент Терон, с которым они были чем-то вроде друзей, в приватной беседе проявил к нему значительно меньше энтузиазма, но так и не смог убедить пересмотреть его, уговорив лишь принять от него в дар доспехи и щит. За прошедшие три года они не раз спасали ее жизнь, и это, вопреки здравому смыслу, начинало ее злить. За три года она успела превратиться в опытного воина, оружие в ее руке более не казалось чем-то чужеродным, каждый поверженный противник лишь делал ее сильнее, а смерть все не спешила постучаться в ее дверь, и теперь она чувствовала себя обманутой. Магический голод, являвшийся следствием разрушения Солнечного Колодца в сочетании с чувством вины, гнева и беспомощности, преследовавших ее с битвы за остров Квель’Данас, на три года заперли ее разум в единственном желании скорейшей смерти, а тени ее погибших друзей каждую ночь приходили к ней в кошмарах, звали ее с собой, но теперь, хотя она сама об этом еще не знала, ее разум наконец начал выплывать из этой бездны, вызывая, впрочем, ее неосознанное противодействие. Заглянув в будущее, предсказатель сообщил бы ей, что уже через несколько часов в ее жизни произойдет первое из множества событий, что помогут ей найти для себя новое предназначение, но она не была предсказателем, и сейчас ее бесило абсолютно все. Бесило, что ее кошмары, с которыми она практически сроднилась, привыкла к ним, внезапно кончились, что их компания против Плети проходит успешнее, чем планировалось, что ее собственное отражение в воде, на которое она сейчас смотрела, улыбается, впервые за три года. В злобе, причин которой сама не понимала, она ударила ладонью по воде, пытаясь нарушить эту, невозможную с ее точки зрения, картину, и отвернувшись двинулась в лагерь, война еще не была закончена.

Сильвану и ее процессию они заметили еще у кромки леса, еще год назад они бы утыкали их стрелами, не задавая лишних вопросов, но последние слухи из южных земель несколько осложняли дело. Слухи о новой фракции нежити, что предположительно вышла из-под власти Короля – Лича, обретя свободу воли, дошли даже до них, и, глядя на эту процессию, любой склонен был бы согласиться, что ее участники очень точно подходят под это описание. Они не были похожи на обычную Плеть, они шли плотной группой, были хорошо и качественно вооружены, и, по-видимому, несли на какие-то припасы, поведение весьма нехарактерное для твоего обычного скелета или зомби, что вчера выкопался из могилы, где пролежал последние лет двадцать, а главное они разговаривали меж собой, что Плеть не делала почти никогда, предпочитая контролировать своих миньонов напрямую через некое подобие ментального контроля и не давая им никакой личной свободы. Если бы решение было за Лиадрин, то она бы конечно предпочла все равно утыкать их стрелами, да и дело с концом (некоторую иронию этому, впрочем, добавлял тот факт, что стрелы показывали себя не самым лучшим оружием для убийства нежити, но что тут поделаешь), но их разномастная группировка напоминала больше банду наемников, нежели регулярную армию, и не имела четкой иерархии и командной структуры, и в итоге это предложение было отвергнуто, следующим очевидным решение было спросить их: «а что же вы собственно тут забыли?», несмотря на его очевидную опасность. Лиадрин, впрочем, не стала спорить, подсознательно увидев в этом очередную возможность поиграть со смертью, от ее утреннего приподнятого настроения не осталось и следа. Подняв щит, она вышла на открытое место в полусотне метров перед Сильваной и ее голос, несущий в себе смесь из ярости, отвращения и предвкушения, разнесся по полумертвому лесу.

«Стой, ни шагу боле! Кто ты, мертвое создание, что ступаешь по нашим исконным землям?» - Лиадрин произнесла эту фразу дважды, на языке высших эльфов, в надежде, что длинноухая фигура хотя бы опознает диалект, и на ломанном всеобщем, в коем она была далеко не экспертом, после чего приняла боевую стойку. Она не собиралась разговаривать дольше, чем необходимо.

+1

4

Язык сгоревшей Родины отозвался в сгоревшей душе лишь... тенью боли. Сильвана, прежняя Сильвана, наверное, вздрогнула бы, воспарив духом и чувствуя радость от того, что рядом сородичи.
Мертвые говорят на всех языках, что знали прежде, в другой жизни.
Королева-баньши повела рукой горизонтально, давая знак своим... подданным остановиться и сама замерла - не в страхе: знание того, что теперь не так-то просто убить уже единожды мертвую, было пьянящим, слегка; а в почтении - к праву тех, кто остался живым, диктовать своё на своей земле.
Но баньши, поняв всё со слов эльфийки в первый раз, ответила ей на всеобщем языке. Так было правильно, как казалось Ветрокрылой. Мертвые губы не должны шептать на языке солнечного народа.

- Я Королева Отрекшихся, восставших против Плети и Короля Лича. И я иду с мирными намерениями в место, что прежде считала домом для Сильваны Ветрокрылой. - Их встречали не рейнджеры. Прославленные следопыты Кель`Таласа были да вышли все в этой войне. Кажется, их почти не осталось. Сильвана видела их тени - меж своего нового народа - те, кто поднялись в бой и служение врагу следом за ней; те, кто отринули врага. А кто остался Лесам Вечной Песни?
Молодая эльфийка со щитом и мечом, с ней - воинство, разное, не потрепанное, но тертое войной.
Достойная встреча?
Сильвана больше была занята размышлениями о том, что ей не болит этой встречей, этими речами и недоверием так сильно, как, наверное, могло бы.

- Кель'дорай, я пришла оказать вам помощь. Прежний Лордерон не спас Кель`Талас, теперь нет Лордерона, есть королевство Отрекшихся и те, кто пали в войне против Плети, стоят у меня за спиной. Кто - Бан'динориэль? Кому я даю ответ? - Всматриваясь в лицо молодой эльфийки, но не узнавая ее. Возможно, никогда и не знала; возможно, забыла. Память - выжженная полоса, как и этот лес.

0

5

Лиадрин казалось, что эта эльфийская фигура была ей отдаленно знакома, хотя она и не могла понять откуда, но с нежитью это было обычным делом, смерть не бывает милосердна к телу, да и на эмоциональном состоянии сказывается не лучшим образом, так что ожившие мертвецы значительно отличались от своих прижизненных ипостасей, это отражалось и в их облике, и в их движениях, и в их голосе. И эта фигура вызывала в ней какой-то необъяснимый и по-детски иррациональный страх, как будто бы Ужас-из-под-кровати заглянул ей прямо в лицо и спросил: «ну как ты тут дитя, кошмары не мучают?» Это совсем не было похоже на ту смесь страха, отвращения и горечи, которую она испытывала, наблюдая как Король-Лич поднимает ее павших собратьев, и даже тело ее приемного отца, оживленное темной магией, хотя и было картиной, которую она не надеялась забыть, даже прожив тысячи лет, но вызывало в ней совсем другое чувство. Те восставшие трупы были лишь инструментами чужой воли, эти казались наполнеными собственной волей и индивидуальностью. Лиадрин видела, как они насторожено ищут взглядом остальных членов ее отряда, что были скрыты в окружающем ландшафте, точь-в-точь как это делали бы живые, а эта эльфийка была хуже всех, ее голос звучал властно, а в ее лишенных жизни движениях была какая-то особая, завораживающая грация, и Лиадрин, проведшая свою молодость рядом со множеством искусных воинов, подозревала, что дойди дело до боя, то она, пожалуй, не успеет даже поднять щит раньше, чем черное оперение ее стрел ощутит вкус полета. Это нереалистичное, чужеродное зрелище все сильнее сковывала ее ледяными оковами страха и неуверенности, делая ее движения одеревеневшими и неуклюжими.

В этих размышлениях ответ на всеобщем чуть было не прошел мимо нее, вообще ее познания во всеобщем были невелики, всю ее молодость эльфы жили обособлено от Лордерона, и лишь во время и после третьей войны всеобщий стал определенность необходимостью, но упоминание Ветрокрылой заставило ее вздрогнуть, в то время, как эта фигура действительно могла сойти за Сильвану, Лиадрин своими глазами видела, как ее бестелесный дух, подчиненный Королю-Личу, парил перед стенами Квел’Таласа, и считала, что ее тело должно было быть уничтожено в огне пылающего города, она могла походить на Сильвану, но не могла быть ею! Эти воспоминания наполнили Лиадрин горечью и гневом, Сильвана Ветрокрылая была героем для ее народа, и было немыслимо, чтобы это неживое создание прикрывалось ее именем, гнев поднимался из глубины ее души, смывая собою страх, и этот гнев был для нее новым чувством, в отличии от гнева последних лет, что был гневом погибшего народа, этот стал гневом народ перерожденного, он заставил Лиадрин впервые позволить себе поверить, что у ее народа есть будущее, и стоит биться не чтобы отмстить за него, а ради того, чтобы сохранить его и его историю, его память, его героев. Ее тело, скованное было страхом, пришло в движение, плечи расправились, поднялся щит, открыв всем изображенного на себе феникса, а клинок с легким свистом рассек воздух, указав на ту, что именовала себя Королевой Отрекшихся, лишь осознание, что ее несовершенный всеобщий мог привести к некоторому недопониманию, удерживало ее от скоропостижных решений, на чистой высшей речи она обратилась к Королеве и ее подданным ожидая, что тот, кто назвал себя Сильваной способен понять ее. Она не была дипломатом, но времена требовали неожиданного, так что сейчас она пыталась вспомнить все, что могла позаимствовать из приемов Лорда-Регента, своего отца и других, искушенных в переговорах, личностей, с которыми сводила ее судьба, и убедить всех, а в первую очередь себя, что эту встречу лучше закончить на дружественных нотах, Квел'Таласу не нужны были новые враги.

-Я Лиадрин и я Син’Дорэй, рожденная из пепла Квел’Таласа, из крови тех, кто пал у Солнечного Колодца, из слез тех, кого обожгло пламя, что пожрало тело Сильваны Ветрокрылой, та, кто видела ее бесплодный дух с крепостных стен. Кто ты, что теперь приходит незваной с ее именем на устах? Твои слова обещают помощь, но что в делах твоих? – неожиданно для себя она двинулась по направлению к отрекшимся, клинок в ее руке еще блистал обнаженной сталью, хотя ее движения стали внезапно скорее расслабленными, за десяток метров до Сильваны она остановилась и отвесила короткий, как с равной, поклон, убрав наконец клинок в ножны – что ж Королева, давай поговорим с тобой лицом к лицу, и если верны слова твои, то никому из нас не понадобится сегодня оружие. От лица Син’Дорэй я приветствую тебя в королевстве Квел’Талас. Ее изумрудные глаза пристально смотрели на Королеву Отрекшихся, и даже если бы их глаза встретились, она бы не отвела взор. Восставший из пепла Квел'Талас стоял за ее спиной, и, выступив от лица своего народа, Лиадрин признала, что наконец готова не только мстить за павших, но и защищать выживших.

+1


Вы здесь » Варкрафт: Расколотый мир » Страницы прошлого » Ничего не вернуть


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC