Варкрафт: Расколотый мир

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Варкрафт: Расколотый мир » Настоящее » Catrina's kiss


Catrina's kiss

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://forumfiles.ru/files/0018/e4/3f/48133.png

Nelrea Nass, Liadrin

Время:Осень 628
Место:Booty Bay, Stranglethorn Vale.
Описание:

Свернутый текст

День мертвых задумывался как веселый праздник, время чтобы вспомнить об умерших друзьях и родных не с грустью, но с радостью, улыбнуться воспоминаниям об их компании и теплоте их объятий, вспомнить что жизнь продолжается, поверье гласило, что этот день знаменует дату, когда граница меж миром мертвых и миром живых истончается до предела, и каждый, танцуя и веселясь в этот день, верил, что духи его родных и друзей танцуют вместе с ним, такие далекие, но почти осязаемые, но в этом году все было несколько иначе. Поражение на Изломанных Берегах принесло много горя народу Азерота, прибавив множество новых, зачастую пустых могил на кладбища по всему миру, и в этом году День мертвых вызывал как никогда двоякие чувства. Кто-то, запершись в своем горе, которое было не в силах преодолеть, отказываясь в эти дни выходить на улицу, иные же сполна отдались его духу, не желая склонить голову перед лицом Смерти, но так или иначе в воздухе витало осознание, что этот День мертвых рискует стать последним в истории Азерота, и многие решили не упустить этот шанс запрыгнуть в уходящий поезд, так что праздничная толпа в этом году была как никогда многолюдна.   

И две героини этой истории были среди толпы, сменив столь привычные доспехи на более подходящие одежды, они с головой нырнули в безудержное веселье, имея на двоих одну жизнь, одну смерть и суммарную целеустремленность, что несколько превышала разумные пределы, словом они обладали идеальным набором для такого случая и разойдясь вполне могли забраться в логово к дракону просто для того, чтобы щелкнуть его по носу, но драконов в округе уже давно не наблюдалось, так что за все предстояло отдуваться несчастным обывателям. Впрочем, как обычно.

+1

2

Пиратская бухта является, если это можно так сказать, жемчужиной Тернистой долины, небольшой городок из аккуратных деревянных строений находится точно меж лазурным прибоем, омывающим прекрасные песчаные пляжи, и непередаваемой красоты джунглями, чья растительность пестрит почти всеми цветами радуги. Издалека это все напоминает райский уголок, но поверивших в эту иллюзию ждет горькое и иногда болезненное разочарование, и если перед тобой стоит выбор где повести несколько последующих дней, то между кишащими различными малоприятными тварями (по сравнению с которыми обычные акулы скорее кажутся милыми домашними животными!) водами, джунглями, где в прямом смысле нельзя ступить и шагу, не наступив на что-нибудь ядовитое или просто кусачее и Пиратской бухтой, что является прибежищем для всех видов пиратов, разбойников и просто отбросов общества, не знаешь даже что и выбрать. Пиратская бухта была свободным, открытым для всех портом, что привечал любого, кто имел за душой хоть пару золотых, но была местом специфическим и, если спросить Лиадрин, попросту дырой. И Лиадрин застряла здесь надолго.

Ну ладно, не надолго, а всего на несколько дней, что было, впрочем, значительно дольше, чем хотелось бы. Изначально она прибыла сюда как представитель Серебряной Длани с неофициальным визитом к Ревилгазу, лидеру местных пиратов, разбойников и прочего сброда, сам он именовал себя не иначе как «бароном», но по сути, как бы сам он не старался придать себе благородства, был просто местным криминальным боссом. Обычно Лиадрин не было дела до подобных личностей, но «барон» был лидером одной из крупнейших организованных пиратских групп, что делало его человеком (ну...гоблином, технически это делало его гоблином), имеющим под своим управлением значительную группировку судов, в то время как недавнее поражение на Изломанных берегах превратило и Орду, и Альянс в организации, подобной группировки в своем распоряжении не имеющие. Было совершенно ясно, что без его помощи повторное вторжение в гробницу Саргероса будет предприятием по меньшей мере сомнительным, и Лиадрин прибыла сюда с целью убедить барона в необходимости кооперации перед лицом общей опасности и прочее и прочее. И Орда, и Альянс все еще смотрели друг на друга с подозрением, и ни о какой единой коалиции среди рас Азерота пока говорить было нельзя, так что Лиадрин находилась здесь «всего лишь» как представитель Серебряной Длани, что было конечно впечатляющим достижением, но недостаточно впечатляющим для барона. И вот последние несколько дней он динамил ее как мог, или не до конца осознавая всю тяжесть ситуации, или надеясь задрать цену, или еще чего, кто знает, что творилось в его эгоистично-прагматичном разуме: «Не могу сейчас сказать вам ничего определенного, мне следует поднять этот вопрос на сходке вольных капитанов, не могли бы вы подождать года так до 630-го?», «К несчастью, согласно последним данным значительная часть наших судов сейчас не в ходовом состоянии, ну не смотрите на меня так госпожа, я получил эти данные утром и шокирован не меньше вас» и «Зайдите через пару дней, после Дня Мертвых, сейчас все равно праздники, и никто толком не работает» - и многое другое, что ей пришлось выслушать от него за последние несколько дней. Пообещав, что зайдет «через несколько дней», даже если ей придется для этого проложить себе путь через стену, она, исчерпав другие варианты, отправилась бесцельно бродить по городу.

Шагая по скрипучим доскам пирса, слушая крики чаек и вдыхая соленый морской воздух, она рассматривала город, готовившийся к надвигающемуся Дню Мертвых. Пиратская Бухта была городом непривередливым, и была готова праздновать что угодно, лишь бы наливали. Вообще Лиадрин казалось, что атмосфера праздника была здесь какой-то «несерьезной», да, как и в больших городах, здания здесь были украшены цветами и традиционными изображениями черепов, но в воздухе не чувствовалась та атмосфера легкой грусти в память о погибших друзьях и близких, и чувства единения с еще живыми, что настигала ее в этот день на родине, из таверн все еще звучала веселая, и зачастую похабная, музыка вперемежку со звуками драки, портовые девки все еще завлекали клиентов дивными видами, а в переулках все еще изредка встречались пьяные личности, различной степени кривизны и пространственной ориентации, казалось город пребывал в своей обычной атмосфере из похмельного угара, легкой поножовщины и разной степени блуда, вещей в разумной степени вполне хороших, но перед самым Днем Мертвых Лиадрин, бывшая и так не высокого мнения о обитателях города сего, была склонна скорее счесть это актом некого неуважения к мертвым и разуверилась в этих обитателях окончательно.

Но история Лиадрин была историей удивительных совпадений и случайностей, а иначе следить за ней было бы весьма скучно, так и в этот раз неожиданная встреча заставила ее несколько пересмотреть свои взгляды. Бесцельно бродя по городу, ноги снова вынесли ее на пристань, но в этот раз вместе с запахом моря ветер донес до нее песню, и, хотя слова сначала терялись в нем, но песня неожиданно захватила ее и, двигаясь все ближе и ближе к источнику, она начала мурлыкать ее себе под нос, едва различив ее темп. Потом она начала различать слова, а вместе с ними пришло осознание, что она уже не раз слышала эту песню, каждый вечер ее звуки разносились из таверн по всему городу, впрочем, она была лишь одной из песен, которую по вечерам горланили пьяными голосами моряки, сейчас она звучала совсем иначе, молодой голос сумел вложить в нее искру, которую не удавалось вложить прожжённым морским волкам, сколь бы не драли они глотки. На краю самого дальнего пирса, что казался чуть ли не заброшенным, Молодая человеческая девушка, едва ли восемнадцати лет (хотя Лиадрин отчаялась научится точно определять возраст представителей людской расы), стояла лицом к морю и пела. Пела ветру, трепавшему ее волосы, украшенные венком из тропических цветов, пела волнам, что разбивались о пирс, окатывая ее с головы до ног брызгами, пела о друзьях и любимых, что ушли в море, чтобы никогда больше не вернуться в родной порт, и Лиадрин с грустью подумала, что вероятно она сама куда ближе к столь нелюбимым ею обитателям таверн, чем к этой девушке. Как и они, она прячет лица мертвых друзей под маской из иронии и горького юмора, избегая встречаться с ними взглядом, боясь провалиться в пучину боли, которая так никуда и не делась, несмотря на прошедшие годы, и голос ее с каждым годом все больше лишается жизни, заменяясь ядом недоверия, пессимизма и сарказма. С самого падения Квел'Таласа, она только и делает, что воюет, и ни минуты передышки, и каждый год все новые надгробья заменяют собой лица друзей, вытягивая за собой из ее голоса все больше звонких нот, и рано или поздно, но она будет сидеть, как тот старый пират с деревянной ногой, сидеть и смеяться висельному юмору, потому что это совершенно перестанет ее трогать. Но тут девушка запела новый куплет, которого Лиадрин никогда прежде не слышала, в нем она взывала к Катрине, олицетворяющую День Мертвых, прося попрощаться за нее с умершими родными и друзьями и поцеловать их на прощание. Пение умолкло, и девушка наконец обернулась лицом, открыв расписное изображение черепа на нем, подобные изображения были праздничной традицией, приняв на себя обличье Катрины, каждый надеялся получить возможность сказать своим умершим последнее "до свидания". Увидев Лиадрин она явно смутилась, не ожидав, что кто-то станет свидетелем ее пения в столь отдаленном уголке пирса, но Лиадрин, погрузившись в свои мысли, невольно загнала ее в угол, выход с пирса пролегал через нее и никак иначе. Нервно хихикая, девушка короткими перебежками приблизилась к ней и, хотя Лиадрин очнувшись подвинулась наконец в сторону, по-видимому ощутила необходимость что-то сказать: «Эм, леди… Мы будем рады, если вы присоединитесь к нашему празднеству… Так или иначе мы свободный порт и открыты для всех...» - Лиадрин в своей одежде явно выделялась из толпы, и было очевидно, что она нездешняя, тут девушка, сняв со своей головы венок, привстала на цыпочки и надела его ей на голову, как-то совсем по-детски смущенно улыбнулась и, прошмыгнув мимо, побежала в город. Лиадрин улыбнулась ей вслед и коснулась венка рукой, внезапно засиявшей золотистым светом, сорванные цветы, увы, очень быстро вянут, а ей хотелось сохранить этот подарок подольше, Свет пробежал по цветам, вдыхая новую жизнь в их начавшие увядать лепестки. День Мертвых не казался теперь таким уж плохим вариантом времяпрепровождения, все равно ей было нечего делать.

Впрочем, это было проще сказать, чем сделать, ее практичная, но скучная одежда явно не подходила под дух события, но у Пиратской Бухты были и свои преимущества, здесь можно было купить почти что угодно, кроме разве что здравого смысла, так что к вечеру она стала счастливым обладателем простого, но вполне приятного зеленого платья (последний раз она влезала в платье еще до падения Квел'Таласа, но тут она решила, что гулять так гулять, ограничившись, впрочем, максимально консервативными вариантами), разрисованным под череп лицом (вот это принесло с собой несколько неприятных минут)  и вообще почти перестала отличаться от среднестатистического обитателя Пиратской Бухты. И сейчас она шла по украшенным улицам, столь не похожая на себя, в платье вместо доспехов, длинные рыжие волосы заплетены в косу, с венком из цветов на голове и с лицом Катрины, вместо своего собственного. Сумерки медленно опускались на Тернистую долину, и вслед за ними на улицах загорались разноцветные огни, и тут Лиадрин заметила знакомое лицо в толпе - Нэлрэа Несс, с которой они расстались буквально вчера. Нежданная встреча, они не то, чтобы были друзьями, но Лиадрин казалось, что с того путешествия к могиле Всадника*, они стали не друзьями, но во всяком случае начали неплохо переносить друг друга, и ее посетила очень глупая, но до безумия, как ей тогда казалось, смешная идея, она конечно знала, что рыцари смерти как правило шуток не понимаю и не ценят, но купив у ближайшего торговца венок, она стала подкрадываться к Несс сквозь толпу, надеясь что в ее новом образе ее будет затруднительно узнать. Целью этого предприятия являлось конечно же надевание венка Несс на голову.

*

Мы никогда не сыграем этот эпизод конечно, но это вполне приемлемая отправная точка для знакомства, тем более, что закончить это дело мы должны были вот буквально вчера.

+1

3

Рыцарям смерти не нужно спать, но Нэлл, после тяжелого, местами - героического, боя со Всадником, не хотела слышать отголоски эха его голоса у себя в голове, вернулась в кабак, где снимала угол и, со всем прилежанием существа, что знает, что такое мертвецкий сон, попыталась им и заняться.
Малоуспешно - с утра, с самого треклятого утра уже гудела, мало-помалу набирая обороты, вся Пиратская Бухта. И имела полное на то право.
Пожелав кому-то неопределенному подавиться той самой сотой бутылкой рома, то висела на стене, покойная кровавая эльфийка открыла узкую ставню окна и впустила сырой и свежий воздух в этот закуток, за который драли, как за королевские хоромы. А потом рыцарь смерти мрачно вперила свой взгляд вниз, на улочки, что уже украшались фонариками и цветами: к вечеру будет красиво и пьяно, даже больше красиво, хотя пьяно и грязно. Это надо чувствовать. Понимать, что такое жизнь.
Ностальгирующе промурлыкав мотив тянущейся песни-проводов, рыцарь уж было повернулась за своими доспехами, аккуратно сложенными в углу, как одернула бледную руку.
В конце концов, кого сегодня удивить бледным и мертвым видом...

Когда-то, давным давно, она любила этот праздник, кажется. Потому что сквозь ворчливое отрицание пробивается что-то нежное и хрупкое. Нэл не помнит. Всё, что было до смерти - она не помнит. Только когда орчонок на лестнице, вместо подножки, протянул ей свечу, рыцарь замерла, а потом склонилась и забрала ту, буркнув слова благодарности.
Теперь нужно было зажечь ту в память о ком-то. И поговорить с теми, кто ушел.
Несс, в брюках и рубашке, но кутаясь в плащ, иначе было слишком неуютно, даже больше того - оставившая свой двуручник под охраной Понедельника, у него в стойле (а на того самоубийцу, что попробует умыкнуть оружие у мертвого грифона, даже Несс посмотрела бы), вышла из кабана и, стараясь не чеканить шаг тяжелыми сапогами, не мешать на все лады чествовать и помнить, поминать и пить, пошла на выход из городка.
Где тут кладбище она знала.

А вот о том, что океанический ветер в сырых джунглях может слизывать пламя свечей легко и просто, забыла. И стояла среди чужих могил, как дура дурой, глядя на жалкие белые столбики не прогоревших свечей. Оказывается, не одна она такая глупая была - рыцарь развернулась и вышла к утоптанной дороге.
Можно было вернуться в город и попросить огня и глиняный горшок с пробитой стенкой, но это было не то - пламя следовало добывать. Нэл так решила: так она уважит тех, кого не помнит; и тех, кого потеряла недавно. Даже у мертвых эльфов бывают те, кого можно было считать друзьями.
Через два часа к городу прибились слухи о том, что на тракте орудует странный рыцарь смерти - заворачивает тех, кто маг или шаман к кладбищу, или просит кремень и огниво, чтобы зажигать всё время гаснущие свечи.
К обеду прокрапал мелкий дождичек.
К вечеру один из гениев из гоблинов наколдовал негасимое пламя. Оно продержится, пока не закончится праздник.
За это Нэл пообещала помочь гоблину с конкурентом, но не сегодня.

Она осталась стоять у ограды, смотря как приходили и уходили, свечи, угощения и венки цветов, веселые и грустные, трезвые и пьяные существа. Поминали. Помнили. Чувствовали.
А она - нет.
И это было грустно. Той грустью, которую рыцарь понимала.
И Нэлрэа решила, что ей стоит напиться; развернулась и пошла к порту.

По дороге её и встретила Лиадрин, а темная макушка рыцаря смерти увенчалась букетом.
Нэл остановилась, обернулась, озадачено хмурясь на толпу - взгляд мертвецки-голубых глаз скользнул по лицам и маскам и уперся в разрисованное лицо эльфийки.
Несс улыбнулась, как улыбаются те, кто был за Порогом - медленно и не слишком уверенно.
- По рыжей косе узнала и глазам. Пошли напьемся? - Нэл только протянула ладонь в перчатке и поправила венок, чтобы не спадал, залихватски, заламывая край острого уха.
Лиадрин была в платье. Это несколько озадачивало рыцаря смерти.
Очень даже озадачивало.
Получается, одна из рыцарей живого ордена может себе позволить сейчас ходить в платье, а она - нет?
"Может, она всегда так ходит, когда не сражается." - Нэл стояла на месте и их уже, ругаясь, обходили и пытались толкнуть с мостков. Безуспешно. Мертвого так просто не сдвинуть.
А рыцарь ждала ответа и, получив его, кивнула.
-  пробовала петь. Теперь я звучу как из жестяного ведра. Так что нам точно надо напиться, потому что я тоже хочу петь. - Она тоже хотела и чувствовать что-то большее, чем горькую пустоту. Будто бы... будто бы она чувствовала то, что чувствуют из-за нее.
"Может, у меня была семья и меня вспоминают в Квел`Таласе?"
Но Лиадрин ее не знала, а потому нет смысла даже спрашивать - эльфов много. Было много. До Войны, а сейчас, из-за демонов, становится меньше и меньше. Из-за этого тоже надо выпить.
И она повела эльфийку, выступив вперед нее, как волнорез - очень упорный в желании наклюкаться до синих буйков, волнорез в этой хмельной толпе.

0

4

Вообще, без своих доспехов Несс более-менее вписывалась в окружающую толпу, особенно если бы ее одеть понаряднее, в конечном счете улицы сейчас были наполнены индивидами, пытавшимися казаться не вполне живыми, но рыцари смерти обладали определенной, особой целеустремленностью, столкнувшись с которой, толпа не пе пожелала иметь с ними дела и разбегалась перед ней со всей доступной скоростью, Лиадрин оставалось лишь семенить следом, радуясь, что в этот раз, ради разнообразия, ей отведена роль ведомого, впервые за многие годы. Сумерки, что совсем недавно наползли на Пиратскую Бухту, все сильнее укутывали город в своих объятьях, и вечер находился ровно в той отметке, когда можно было видеть, как темнеет буквально на глазах, и, хотя они встретились с Несс еще при свете угасающего дня, но уже через несколько минут сумерки прочно обосновались в переулках и боковых аллеях, окрасили небо в темные цвета, но так и не смогли заполнить собой центральные улицы, украшенные к празднику разноцветными огнями. Пиратская Бухта никогда по-настоящему не спала, поэтому сегодняшний вечер лишь немного отличался от всех остальных, но отличался достаточно, чтобы почувствовать некую атмосферу праздника: толпа на улицах выглядела несколько наряднее, со всех сторон доносилась музыка, временами, увы, смешиваясь в абсолютную какофонию, даже мачты и такелаж кораблей на рейде были украшены огнями и проступали сквозь сумерки словно причудливо светящиеся в темноте морские чудовища. Лиадрин конечно не могла знать, что Пиратская Бухта так или иначе празднует любую оказию, не упуская случая выпить. Никогда.

Встреча с Несс в этом хаосе была, наверное, удачей, они не были достаточно близки, чтобы называть друг друга друзьями, но так получалось, что у каждой из них друзей по большей части просто не было. Для эльфов крови последние десять лет выдались чередой невзгод и разрушений, и жизнь рыцарей смерти тоже не блистала веселыми красками. И если жизнь Лиадрин обладала лишь одним из этих качеств, то Несс… Несс сумела получить их в комплекте, словом их суммарное количество имеющихся живых друзей было удручающим, а за десять лет бряцанья оружием они как-то разучились заводить новых, и в свете этого Лиадрин считала, что быть «хотя бы знакомы» уже достаточно. Она не собиралась Несс жалеть по поводу ее нелегкой судьбы, справедливо полагая, что Несс девочка взрослая, и непрошеная жалость ее скорее обидит, но испытывала определенную симпатию к ней по этому поводу и с удовольствием бы, пожалуй, затащила ее в круговорот праздничного безумия, что так внезапно окатил ее саму, дабы разнообразить ее не-жизнь, да и свою заодно, но не вполне понимала, как к этому подойти. Несс впрочем добровольно высказывала желание выпить, и Лиадрин решила последовать этому плану, а там посмотрим. Сама же она развлекалась как могла, рассудив, что в таком образе ее все равно никто не узнает и можно делать что захочется без особого риска для репутации, возможно завтра ей и станет за это стыдно, но сейчас она шла по городу вприпрыжку, махала прохожим своим несчастным венком, улыбалась особенно милым юношам, фальшиво пела с уличными музыкантами и почти влезла в толпу, танцующую на площади, но решила, что ее упоротая жизнерадостность и так достаточно бесит Несс, и что не стоит удлинять их путь к таверне еще сильнее, сконцентрировавшись вместо этого на бессмысленной болтовне со своей спутницей, о погоде, домашних животных и о том: «какого черта ты то забыла в этой дыре?»

До таверны они доползли уже совсем в темноте, и черное небо как раз раскрасилось первыми фейерверками, внутри же было практически пустынно, зала таверны была заполнена лишь на половину, невиданное для Бухты безлюдье, но видимо этим вечером все пили и веселились снаружи, и внутри таверны было, как это ни парадоксально, тише, чем снаружи. Почуяв вожделенную выпивку, Несс устремилась к барной стойке, Лиадрин же, не желая очевидным образом вставать у нее на пути, предоставила трактирщика в полное ее распоряжение и принялась рассматривать посетителей. В основном они все, вероятно, были местными обитателями, и либо еще не могли встать и пойти веселиться, либо уже не могли встать, а кто-то просто мирно спал в углу, и по его виду было похоже, что он был постоянным обитателем сего заведения, и Лиадрин стала смутно подозревать, что возможно он попросту прирос к скамье и был вынужден остаться тут жить. Все, кроме одного. Одинокий пандарен с удивлением глядел по сторонам и выглядел вообще достаточно потерянным, Лиадрин даже показалось, что он ей смутно знаком, но пандарены были все достаточно похожи, а тут принесли выпивку…

Оставалось лишь надеяться, что Пиратская Бухта переживет следующую ночь, и что барон не выставит их по утру за ворота.

+1

5

Решительно настроенная Нэл, в общем-то,столкнулась с той проблемой, с которой сталкивается каждый мимохозжий проезжий в Пиратской Бухте - а куда, в этом многообразии, пойти выпить, если всюду наливают, но всюду разные шансы огрести.
Впрочем, малое промедление сменилось мрачной решимостью - мертвее мертвого ее уже не сделают, а за живую еще землячку Несс, так и быть, впишется, случись что.
И рыцарь смерти повернула к тому же кабаку, где снимала комнату на втором этаже, с видом на море, что давало надежду на то, что проветривание в помещении есть хоть какое-то. И там у нее был Понедельник в стойлах, а это - аргумент всегда и всюду.
- Я? Да так... один маг подшутил и вместо Даларана сюда закинул. - Это было правдой. В жизни Нэл было вообще очень много ситуаций типа: "Один маг пошутил с порталом", но окружающим, обычно, казалось, что рыцарь смерти шутит.
Какой-то ушлый гоблин душевно тянул на флейте, ему вторили скрипкой, рыжая смутница даже пританцовывала, пока проходили мимо... Мертвая закатила глаза. Ей было завидно, но ещё слишком трезво для веселья.

Хорошо, что барная стойка была вот уже - рукой подать и, пройдя в помещение, вместо того, чтобы растянуться от чьей-то подножки, рыцарь неминуемо намеренно наступила на ногу, а потом резво, едва не вприпрыжку ринулась к приветливо-лощеному отблеску ободов бочонков с элем.
Тут было нужно что-то внушительнее простого эля.
- Демоновый эль есть?
- Эт какой? - Зеленый трактивщик даже разлепил хитрые щелочки глаз сильнее прежнего.
Нелрэа широко усмехнулась:
- Да самый крепкий.
- Тык! Найдем-с. А монета есть?
Монеты были.
А от деревяных кружек шел сладковато-хмельной запах и, кажется, пена даже немного фосфорецировала.
Повертев головой, Нэл отыскала взглядом знакомицу и, забрав огромные пинты, пошла к ней, водружая на стол пойло.
- Предупреждаю сразу, я могу быстро опьянеть. И потом я захочу добродушно веселиться... главное, чтобы я не кричала "Понедельник", поняла? - Дождавшись кивка, Нэл вскинула свою кружку. - Ну что же, пусть будет Память и Честь тем, кто уже не с нами. Пусть нас вспомнят, а мы не забудем. - Кажется, давным давно, так приветствовали этот праздник ее соратники из прошлой жизни.
Мертвая эльфийка подняла кружку и сделала пару жадных глотков.
И зашумело в ушах.
И музыка, звучащая со двора, стала громче и притягательной.
Отставив кружку, рыцарь принялась барабанить в ритм пальцами по столешнице.
- Кажется, на нас смотрят... думаешь, пригласят танцевать? - Криво усмехаясь темными губами, Несс вновь сделала глоток и, пускай в кружке было еще и не допито до половины, уже махнула разносчице, чтобы несла вторую порцию.

Отредактировано Nelrea Nass (2018-01-02 21:40:52)

0

6

За свою жизнь Лиадрин так и не успела стать особым любителем алкоголя, в молодости она, с присущей ее народу высокомерностью, предпочитала более благородные, чем подают в подобных заведениях, и не сильно пьянящие напитки, а после ей стало не до того, но раз решив отрываться за упущенную молодость, очень сложно остановиться. И, твердо решив, что это пойло было обречено стать очередной победой в ее послужном списке, она принялась самозабвенно опустошать поставленную перед ней кружку, йей! Впрочем, выпивка оказалась не так уж плоха, со сладковатой темой, и, для контраста, горьким послевкусием, конечно она было лишено некоторого изящества, но компенсировала это значительным градусом, и уже к середине кружки теплая волна прокатилась по ее телу, окончательно задвинув Ревилгаза и связанные с ним проблемы в самый дальний угол ее сознания. Наверное, она вполне могла бы сопротивляться этому эффекту, но зачем? С улицы все еще доносилась музыка и теперь, когда уже совсем стемнело, взрывы разноцветных фейерверков, и с каждой вспышкой помещение таверны окрашивалось в разные цвета.

Учитывая разгорающийся за дверью праздник, могло показаться, что зала таверны должна опустеть совершенно, но вопреки всему она начала медленно заполняться. Толи обитатели пиратской бухты обладали очень коротким дыханием, толи действительно считали выпивку превыше всего. Меж тем, праздник по-видимому разгорался и в Нэсс, заменив ее вечную угрюмость на что-то более приемлемое, на самом деле Лиадрин очень неплохо относилась к ней, но стоило признать, что обе они в норме были не самыми приятными собеседниками. И хотя их совместная привычка скрывать груз своих проблем, обязанностей и воспоминаний под горькой и подчас ядовитой иронией вполне позволяла им находить общий язык, но слегка пьяная Нэсс казалась значительно более милой и почти живой, впрочем, почти наверняка ровно тоже можно было сказать и о ней самой. Ирония конечно никуда не делась, но они смогли вполне приятно поболтать, обменялись грустными историями, вроде ее приключений с «бароном», и Нэсс даже предложила набить из него чучело - идея, которую Лиадрин горячо поддерживала, но покамест они решили просто списать на него свои расходы на выпивку. Трактирщик, впрочем, не оценил их идею отправить их счет прямиком на стол барону, но, поскольку это происходило уже после 3й кружки, был вынужден капитулировать перед их напором, обе они конечно подозревали, что трактирщик решил просто отложить этот вопрос наутро, но идея заставить барона платить за то время, пока он ее тут мурыжит, была конечно очень привлекательной, он гоблин богатый.

Вопрос про танцы, поднятый Нэрлэей где-то вначале, но как-то затерявшийся в последующем диалоге, вновь всплыл в ее очень веселой и совсем-совсем не пьяной голове. Разогретое выпивкой тело требовало движения, и, закинув руки за голову, она самозабвенно потянулась, подумав: «не знаю смотрят ли на нас, но пусть смотрят. Если бы на меня смотрели как-нибудь иначе, чем в ожидании от меня приказов или какой-нибудь бюрократической хрени, то вот это было бы приятным разнообразием как минимум».  Встав и протянув Нэрлэе руку, она произнесла:

-Допивай подруга, не пригласят нас тут танцевать, пойдем хоть на фейерверки посмотрим, прогуляемся, не сидеть же тут всю ночь. Может поймаем кого в темном переулке, огреем по голове, утащим на пляж и заставим танцевать до утра.

Снаружи город безумствовал, совсем темные уже небеса были раскрашены вспышками разноцветных огней, рисовавших порою совсем уж безумные картины, Лиадрин никогда раньше не видела столь сложных и многоцветных фейерверков, и вероятно это было некой достопримечательностью гоблинских городов, где гоблины, искушенные от природы в обращении со всем взрывоопасным, опробовали свои новинки.  По ярко освещённым улицам двигалась праздничная толпа, пританцовывающая под звучащую со всех сторон музыку, и, хотя их движения не были элегантными, да и вообще напоминали танец весьма отдаленно, но лица, многие украшенные изображениями черепов, были радостны. Будто бы мертвецы танцевали с живыми, и каждый видел в лице с черепом напротив не его обладателя, а облики тех, кого уже не вернуть, и играл для него такую же роль, будя хорошие, хотя и грустные при этом воспоминания, каждый будто бы был для других «приветом с той стороны», позволяя еще на год свыкнуться с утратой.
Лиадрин была как раз в нужной кондиции, чтобы потащить Нэлрэю в самый центр толпы приговаривая: "Пошли пошли, ты всегда сможешь можешь повеселиться сегодня и дать мне за это по морде завтра".

Толпа приняла ее с радостью, включив ее в свой калейдоскоп лиц, разделив с ней ее радость и печаль, даря ей теплоту дружеских объятий и принимая ее же в ответ. Каждый череп был для нее лицом Катрины, несущей весть и прощение с той стороны: от павших под Квел’Таласом, от навсегда оставшихся в Лесах Вечной Песни и от тех, кто, приняв на себя ее баннер, пал под ее началом в одном из многочисленных конфликтов за последние десять лет, и сама она становилась Катриной для других. Наконец она обернулась к Нэлрэе, по рыцарю смерти никогда не было особенно понятно, что у нее на уме, поэтому Лиадрин лишь приоткрыла перед ней свои объятья, оставляя за ней решение, стоит ли принимать это предложение.

-Это не решит никаких проблем, но возможно сделает несколько мгновений чуть лучше.

+1

7

Таких не приглашают танцевать, не берут на руки, такие сами вытаскивают с поля боя и, вполне возможно, сами же копают могилы на себя и на своих. Странная судьба дарует, подчас, к хрупкому телу, отнюдь не хрупкий набор проблем и горестей.
Так что - не пригласят их танцевать, не напоят! Сами затанцуют, сами напьются! Ну и пусть!

Они вышли из-за стола после третьих кружек, а шатало, покамест, не сильно. Нэл шла сквозь толпу теперь щадяще - не противопоставляла себя ей. Позволяя касаться плечами плеч, позволяя увлечь в странный танец-хоровод.
Она помнила танцы своей Родины, хотя Леса Вечной Песни уже не признавали рыцаря смерти своей дщерью; она помнила сумрачный танец света и цвета преломлений над Нордсколом, в небе. Помнила как танцуют драконы.
Как сама Нэлрэа Несс танцует... мертвая эльфийка не помнила и, прекращая буравить взглядом развеселившуюся, кажущуюся весной и светом, Лиадрин, кивнула и шагнула к ней, руками к рукам.

О, вы не знаете как танцуют рыцари смерти!
Думаете, что-то ужасающее! Нет, их тела не слишком скованы поцелуем окоченения и, по-сути, то две странных эльфийки плясали на пляже.

Устать (относительно) может даже рыцарь смерти. Когда они присели на ящики, пахнущие водорослями, Несс отбросила от лица длинные темные пряди волос и покосилась на партнершу по танцам, улыбнувшись одними губами.
- Убила бы за пинту эля. И вторую. Для тебя. Мы еще недостаточно пьяны, а я хочу еще и...

В этот момент случилось дивное - мимо, со страшным визгом (гоблина) пронесся, взмывая в высь, Понедельник, в ребрах которого застряли ножны с двуручником Нэлреа, а в перевязь вцепился тот самый идиот-гоблин.
Понаблюдав, как ее любимое умертвие кружит над пляжем, Несс покосилась на подругу по несчастью и веселью.
- Пойдем бить кому-то морды, танцы отменяются. И выпивка. Меня. кажется, пытались обокрасть.

0

8

Гоблины были совершенно удивительной расой, сочетая недюжинный извращенный интеллект с абсолютнейшим бытовым идиотизмом, порождая на этой основе множество инновационных и взрывных изобретений вместе с не менее взрывной смертностью среди инноваторов, вопрос о том, как им удается не вымереть при таком подходе к жизни, не одно десятилетие занимать лучшие ученые умы Азерота, но так или иначе факт налицо. Все вообщем то давно привыкли к выходкам маленьких зеленых засранцев и не удивлялись, когда у них в очередной раз что-то взрывалось, кто-то «случайно» попадал под поезд, пытаясь скрутить с него прям на ходу детали для своего нового изобретения, или случалось что-нибудь в этом духе, и, открывавшаяся перед ними картина, как ничто лучше подтверждало тезис о их полной безбашенности. С полной уверенностью можно было предполагать, что скакун Несс вызывает скорее отторжение у всех нормальных гуманоидов, но гоблинов это пожалуй действительно могло и не остановить, Лиадрин не вполне была уверена, что Несс пытались прямо таки обокрасть, несчастного идиота могло двигать исключительно любопытство, но, как и множество кошек до него, любопытство имело неплохие шансы его сгубить, никто бы впрочем особо не удивился, наверное.

Кружащая в воздухе тень с прицепленным к ней силуэтом гоблина отлично выделялась на фоне вспышек фейерверков, что все еще иногда освещали темное осеннее небо, и издалека вполне могла показаться частью представления, впрочем вблизи истошные визги от участников этого цирка (точнее от одного его участника) намекали на не вполне нормальное течение вещей.

«Вообще мы бы наверное успели сходить за выпивкой, спорим они вполне повисят тут пока мы туда-обратно...» - начала было Лиадрин, но заткнулась, поняв, что определенные черты, которые постоянно мешали ей в жизни: ответственность, сострадание и все вот это, снова не дадут ей посидеть спокойно и, вздохнув, принялась стаскивать обувь, более-менее плотный утоптанный песок сменялся у линии прибоя на мокрое и вязкое нечто, набрать такое в сапоги — не обрадуешься, а гоблину, на его счастье болтавшемуся над прибрежными волнами, видимо предстояло приземлиться куда-то туда. «Ладно, пойду его вылавливать, если нам всем повезет, то он грохнется недалеко от берега и может быть даже не убьется. Ну должны же мы узнать, что он хотел этим всем достичь». 

Песок был все еще теплый от дневного солнца, и идти по нему босиком было даже по своему приятно, приподняв подол платья, чтобы не волочился по мокрому песку, она подошла к кромке воды и прокричала гоблину, которого скакун Несс все еще волочил по воздуху: «Прыгай в воду дурак!» Вряд ли гоблин ее услышал, но через непродолжительное время он все равно со звонким всплеском сверзился в воды бухты метрах в десяти от берега, плыть за ним Лиадрин впрочем не собиралась, решив, что утонет — так и ладно, но на счастье бедолаги, явно оглушенного падением, приливные волны неумолимо гнали его к берегу, так что вскоре Лиадрин, войдя в воду по колено, удалось подцепить его за длинное ухо и отбуксировать к берегу. Весь идиотизм ситуации впрочем не смог оставить ее равнодушной, и, бросив свою добычу к ногам подруги, она совершила пред ней шутливый реверанс.

«Лиадрин - отважная спасительница гоблинов и котят к вашим услугам» - произнесла она, слегка пнув за все причиненные неудобства гоблина, лежавшего на песке постанывающей мокрой кучкой, которой предстояло все же ответить на главный вопрос:"а какого собственно хрена?"

0


Вы здесь » Варкрафт: Расколотый мир » Настоящее » Catrina's kiss


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC