Кольтира Ткач Смерти

130 лет, высший эльф; рыцарь смерти.
ВНЕШНОСТЬ:  Koltira Deathweaver

http://rpwiki.ru/images/d/d4/%D0%9A%D0%BE%D0%BB%D1%8C%D1%82%D0%B8%D1%80%D0%B0.jpg


Биография


За какое бы дело Кольтира не брался, это всегда у него получалось не как у людей. И даже не как у высших эльфов. Следопыт из него был что надо - он ощу­щал, ку­да те­чет ру­чей, и где рас­ки­нул свои вет­ви дуб-ста­рожил, мог выс­ле­живать и скры­вать­ся, мог чувс­тво­вать каж­дое жи­вое су­щес­тво за сот­ни ша­гов вок­руг, но это как-то не помогло спасти ему жизнь младшего брата, отбив его от толп нежити.
Ну и конечно, вместо героического сражения с рыцарем смерти, ему в голову пришла гениальная идея переманить его на светлую сторону.
Да, он определенно все сделал не так.
И поэтому его жизнь закончилась плохо. В первый раз.

Жизнь его забрал рыцарь смерти по имени Тассариан и ему же выпала нелегкая судьба адаптировать остроухого к посмертию (милым характером тот и при жизни не отличался, а теперь он и вовсе испортился), выслушивать язвительные выпады и пресекать его попытки влезть в драку со старшими по званию.
Посмертие оказалось дерьмовым - не хотелось спать, не хотелось есть, не хотелось ничего делать без приказа. Воспоминания о прошлом исказились, и остался только голос Короля-Лича. И желание вытягивать жизнь. Вот это Кольтире в целом даже нравилось.
Зато, конечно, Кольтире выдали крутой меч и мертвую лошадку.

В принципе даже на службе у Лича Кольтира продолжал все делать не так - задирал дохлого орка Орбаза, попал в плен, попытался отгвиздить лейтенанта Тассариана головой отрубленного врага...
В общем, толкового ДК из него тоже не вышло.
Но с Тассарианом они как-то подружились. Да так подружили, что сплетни об их крепкой мужской дружбе ходили по всей Плети (а потом еще и по Орде, и Альянсу).

А потом был рассвет у Часовни Последней Надежды и воспоминания о прошлом обрушились на него все разом. Оставаться на одной стороне с обратившим его Тассарианом больше не хотелось (целых несколько месяцев).
За это время Кольтира успел поступить на службу к Сильване, разумно рассудив что один дохлый высокорожденный вполне сможет договориться с другой дохлой высокорожденной.
Он как-то ухитрился дослужиться у Сильваны до генерала, и даже несколько раз приказал пальнуть по пролетающему мимо дирижаблю, на борту которого был старый боевой товарищ Тассариан. Но даже с гибелью Артаса война с Плетью для него не закончилась.

Кажется, тут уже упоминалось, что Кольтира все делает не так?
Перед ним стояла задача очистить от Плети Андорал. К заданию Кольтира подошел с чувством, толком, с расстановкой - сначала  он договорился с войсками Альянса о перемирии (благо во главе войск оказался Тассариан), а потом всего пару раз огрызнулся в сторону мертвой рыжей девчонки Линдси. Кто ж знал, что под ее личиной скрывается сама Сильвана?

Так что весь оставшийся Катаклизм, открытие туманов Пандарии и открытие портала в Дренор Кольтира благополучно пропустил.
Занят был. Сидел в темнице в Подгороде.
Так что придется ему заново узнавать этот дивный новый мир.


Характер и малоизвестные факты


Характер скверный. Настолько скверный, что Кольтиру бесконечно повышали и снова понижали даже в родной армии Кель'Таласа. Смерть ему на пользу не пошла, если раньше Кольтира был просто высокомерным и язвительным типом, то после он стал высокомерным и язвительным убийцей, который получал несказанное удовольствие от этого процесса.
После обретения свободы воли всех терзавших его демонов он забрал с собой (в буквальном смысле). Сложно сказать, избавился ли он от кошмаров или они терзают его до сих пор. Об этом он предпочитает не рассказывать. Как и о многом другом.


Хэдканоны


Слеш не играю, так что с Тассарианом Кольтиру связывает леденящий душу броманс, брейнфак и много ангста. Ну и хорошая боевая дружба.
А в темнице леди Сильвана заставляла Кольтиру читать ей стихи. Плохие. Лучше бы пытала, честное слово.


Информация об игроке


В любой сюжет с ДК впилюсь сразу. Связь есть у Сильваны.

ПРОБНЫЙ ПОСТ

Зима в горах к северо-востоку от Тамблер-Ридж выдалась мягкой. Всё, конечно, относительно, но горный ключ в паре сотен футов от хижины, так и не замерз, что избавило Логана от ежедневной занудной необходимости отмахивать несколько миль к реке, или гонять фургон по извилистой трассе до городка чаще, чем запасы виски подходили к концу.
Нет, он не отказывал себе в удовольствии пропустить стаканчик-другой в местной забегаловке, пропахшей дешёвым пивом, табачным дымом и бензином – электричество в метели давало сбой, и хозяин пускал в ход генератор – но, все эти посиделки как правило херово заканчивались, а пересчитывать кулаками ли, когтями рёбра шерифа Карбота не входило пока в его планы. Да и сниматься с насиженного места не хотелось. Чужаков в Тамблер Ридж особо не жаловали, если конечно ты не хорошенькая девушка – а по этому пункту Логан был в глубоком пролёте. Так что надираться большую часть времени Хоулетту приходилось в гордом одиночестве. Медитативное занятие, что ни говори.
Процесс этот был по большей части бессмысленен и беспощаден – но за свою долгую многотрудную и не всегда остающуюся в памяти жизнь, Логан как-то привык, что хмель выветривается быстро, выпивка, как и все хорошее, заканчивается, а сушняк раздирает гортань. В этот раз он не рассчитал и последняя бутылка Сигрэмса упокоилась под добротным сосновым столом уже когда время перевалило за полночь, так что выбор был невелик – отправиться на боковую или познать все прелести ночного вождения по заметённому снегом склону. И он было даже выбрал первый вариант – всё-таки видавший виды Форд в отличие от него самого регенерацией не обладал, но какая-то возня снаружи свела на нет все его благие намерения.
Ночью звуки разносятся далеко. А уж в горах, да в сотне миль от человеческого жилья… Всё ж таки хижину, в которой обитал Логан «жилой» можно было назвать с хорошей натяжкой. Так что как далеко от его пристанища кто-то пытается то ли скатиться, то ли подняться вдоль Маунтинг-крик, сказать было сложно. Скрипнув зубами, Хоулетт накинул куртку. К добрым самаритянам он себя никогда не причислял, но сейчас было проще отряхнуть у заплутавшего в лесах бедолаги, снег с ушей и хорошим пинком задать ему направление в сторону поселка. По его опыту с маршрута  указанного этим старым дедовским способом не сбивался ещё никто.
Снаружи стояла та унылая муть, которую алеуты называют «blotla». В лицо летели снежные пригоршни, и даже хвалёный росомаший нюх сейчас не сильно помогал – склон находился с подветренной стороны. Выругавшись, Хоулетт прошел еще с десятка два шагов, смутно надеясь, что под снегом не притаились никакие коряги – лететь вниз было долго и больно -  и всё-таки увидел ночного гостя. Что-то в скорчившейся под глинистым обрывом фигуре было смутно знакомое, но разбираться и приглядываться было особо некогда – канадец наклонился и рывком потянул страдальца за шиворот.
И вот на этом месте у Логана даже закончился приличествующий случаю запас ругательств, потому что человек стоявший перед ним, по всем правилам должен был быть давно и безнадежно мертв.